Обмен учебными материалами


Поэт стоял возле моста и смотрел на приближающуюся мо-лодую женщину. Едва он увидел ее большие темные глаза и изящно завитые каштановые волосы, окружающий мир пе- рестал для него существовать. 22 страница



Разумеется, вступать с Габриелем в интимные отноше­ния Джулия не собиралась и надеялась, что он об этом пом- нит.

— Я не хочу снова тебя потерять, — прошептал Габри­ель. — И ни в коем случае не хочу мешать твоей учебе и ра­боте над диссертацией. Мы что-нибудь придумаем. Может быть, сегодня же я переговорю со своим адвокатом.

— С адвокатом?

— Не волнуйся. Это, так сказать, рекогносцировка. Хо­чу узнать, каких пакостей мне ждать от университета, если я буду встречаться с аспиранткой, которая учится на моем потоке.

— Ты никак хочешь лишиться работы? — спросила Джу­лия, трясущимися пальцами хватая его за рукав.

— Нет, конечно.

— Однажды я уже создала угрозу твоей карьере. Не хочу делать это вторично. Нам разумнее всего пока держаться на расстоянии, а когда семестр закончится, снова обсудим на­ши отношения. Вдруг ты передумаешь? Решишь, что реаль­ная Джулия тебе не нужна, — глядя на свои кроссовки, про­изнесла она.

— Джулианна, такого просто не может быть, — не вы­держал Габриель.

— Нам нужно получше узнать друг друга. Такими, какие мы есть на самом деле. И пять оставшихся недель — хоро­ший срок. Пять недель дружбы.

— Друзьям не запрещается вместе обедать. Как насчет завтра?

Джулия энергично замотала головой:

— Позвони мне. Даю честное слово, что отвечу на зво­нок.

— И когда теперь я тебя снова увижу? — мрачнея, спро­сил Габриель.

— В следующую среду, на семинаре.

— Это же целую вечность ждать!

— Ничего не поделаешь, профессор. Положение обязы вает.

Джулия наградила его полуулыбкой и решительно напра вилась к двери.

— А ты ничего не забыла?

Она сняла рюкзак, торопливо проверяя, на месте ли ключи.

— По-моему, ничего.

— А по-моему, забыла. Ты забыла поцеловать на проща ние бедного одинокого Габриеля, — шепотом опытного со блазнителя произнес он.

— Ты целуешься совсем не по-дружески, — заметила

Джулия.

Он приблизился. Ее спина опять оказалось возле стены,

— Один дружеский чмок. Честное скаутское.

— А ты хоть был скаутом?

— Нет. — Он протянул руку и осторожно, чтобы не спуг­нуть Джулию, погладил ее по щеке.

Улыбка Габриеля была настолько обезоруживающей, что Джулия, сама того не желая, ответила ему улыбкой. Потом он приник губами к ее губам и... ничего.

Джулия ждала, что он попытается раздвинуть губы и за пустит свой язык ей в рот. Нет. Габриель просто касался гу­бами ее губ.

— Ну как тебе мой дружеский чмок? — со смехом спро сил он, проводя большим пальцем по ее подбородку.

— До свидания, Габриель, — выпалила Джулия и выско чила на площадку.

Когда за нею закрылась дверь, Габриель привалился к сте не и долго тер себе глаза, бормоча что-то маловразумитель ное.

♦> ♦> ♦>

Габриель не ошибся: разговор с Кристой был тяжелым и беспредметным. Вернувшись домой, он достал из холо дильника бутылку минеральной воды и набрал номер своего адвоката Джона Грина. К счастью для Габриеля, он уже давно

не нуждался в советах этого человека, но отношения на вся­кий случай поддерживал. Среди клиентов Грина попадались весьма сомнительные и опасные личности, но надо отдать ему должное: он был опытным юристом, особенно в вопросах канадского уголовного законодательства. Однако его опыт не распространялся на трудовое законодательство. В течение их получасовой телефонной беседы Джон несколько раз на- помнил об этом Габриелю.

Загрузка...

— Должен вас предупредить, Эмерсон: если в вашем кон­тракте четко прописано, что вы обязуетесь строго соблюдать регламент отношений между преподавателями и студентами, лучше не испытывать этот пункт на прочность. Вы только повредите своей карьере и себе. Позвольте вас спросить: вы с нею спите?

— Нет, — деревянным голосом ответил Габриель.

— Отлично. И не начинайте. Пока я не разнюхаю, есть в этом регламенте какие-то лазейки, держитесь от нее по­дальше. Кстати, сколько ей лет?

— Вы о ком?

— Как о ком? Об этой вашей милашке.

— Если вы еще раз так ее назовете, мне придется искать себе другого адвоката.

Джон даже не обиделся. Он знал, что характер у этого су­кина сына Габриеля далеко не сахар. При случае может и ку­лаки в ход пустить. Но Джон Грин не хотел потерять богато­го клиента, а потому просто дал задний ход:

— Хорошо. Сформулирую вопрос по-другому: сколько лет юной леди, о которой мы говорим?

— Двадцать три.

— Приятно слышать, — облегченно вздохнул Джон. — По крайней мере, вас не обвинят в совращении несовершен­нолетних.

— Будем считать, что я этого не слышал.

— Послушайте, Эмерсон. Если вы обращаетесь ко мне за помощью, имейте терпение. Я не могу дать вам никакого про­фессионального совета, пока не узнаю всех фактов. В про­шлом году одна из моих коллег вела дело против Торонтского университета. Я позвоню ей и попрошу рассказать мне что к чему. А пока настоятельно советую держаться от этой де­вушки подальше. И никакого секса с нею. Вам понятно?

— Да.

— Я не Клинтон, чтобы увязать в дебатах о том, что счи­тать сексуальными отношениями. Никакого секса с ней, да ­же если у вас все по обоюдному согласию.

— А если отношения между нами романтические, без секса?

Джон отстранил трубку и поковырял мизинцем в ухе.

— Я не вполне понимаю вас.

— Я сказал, а если мы с нею просто встречаемся, вместе где-то бываем, но между нами нет сексуальных отношений?

— Отличная шутка, Эмерсон! — расхохотался адво­кат. — Но я вам не верю. И никто вам не поверит.

— Это уже личное дело каждого. Я хочу спросить: если у меня с моей аспиранткой просто дружеские отношения, является ли это нарушением университетского регламента?

— Эмерсон, никто не поверит, будто ваши отношения с этой аспиранткой не включают в себя интимные отноше­ния. Особенно учитывая вашу репутацию. Естественно, бре­мя доказательства вашей вины лежит на ваших работодате­лях, если только ваша chiquita[16] не подаст на вас жалобу или если кто-то не застукает вас в компрометирующей ситуации. Я уж молчу о том, если она окажется беременной.

— Такого быть не может.

— Все так говорят, Эмерсон.

— Согласен, но, учитывая характер наших с нею отноше­ний, такого действительно просто не может быть.

Джон закатил глаза, но решил не читать профессору лек­цию на биологическую тему.

— Если вас застанут вместе без явных доказательств сек­суальных отношений, вы, Эмерсон, скорее всего, отделаетесь дисциплинарным взысканием за неподобающее поведение. Но это лишь мои предположения. Я уже сказал: прежде чем давать вам советы, мне нужно созвониться с той женщи­ной. Она хорошо разбирается в университетском крючко­творстве.

— Спасибо.

— В конце концов, под удар поставлена ваша задница, а не моя. Так что будьте осторожны. Мне-то что? Я в любом случае получу свой гонорар. — Джон прочистил горло. — Габриель?

— Я вас слушаю.

— Вот что, Эмерсон. Один совет я вам все-таки дам, и вполне профессиональный. Держитесь подальше от девушек, потасовок, пьянства в общественных местах и всего похоже­го. Учтите: любой иск против университета сразу высветит ваше прошлое, а вам едва ли хочется такой известности. Луч­ше, если прошлое останется в прошлом. Вы меня поняли?

— Да, Джон.

Попрощавшись с адвокатом, Габриель швырнул трубку и решил выплеснуть накопившиеся эмоции в фехтовальном клубе.

❖ ❖ ♦>

Вернувшись домой, Джулия сразу же принялась иссле­довать припорошенную снегом клумбу, надеясь найти там хотя бы часть открытки Габриеля. Ей удалось извлечь лишь несколько клочков.

Почти весь остаток дня и вечер Джулия листала моногра­фию Чарльза Уильямса, делая краткие выписки. Габриель оказался почти что провидцем. Читая основательный труд Уильямса, Джулия нашла там немало полезного для своей диссертации.

Перед сном она сидела на кровати, слушала музыку и ду­мала о Габриеле. Вторую закачанную им песню — «Молит­ва Данте» — тоже исполняла Лорина Маккеннитт. Слова и голос певицы так подействовали на Джулию, что она рас­плакалась.

Она снова достала из комода фотографию Габриеля и по­ложила себе под подушку. Сон не шел. Тогда она попыталась спокойно и отстраненно проанализировать все, что про­изошло между нею и Габриелем за минувшие сутки.

Начать с того, что он предрасположен к наркотикам. Если он когда-нибудь опять сорвется, то сломает жизнь не только себе, но и ей.

Затем она подумала о том, что ее отношения с Габриелем могут угрожать карьере их обоих. Стоит кому-нибудь случай­но узнать об их отношениях, и по факультету поползут сплет­ни, густо сдобренные домыслами и откровенным враньем. Габриель сделается предметом пересудов на факультетских вечеринках, где коллеги будут упражняться в остроумии, пе­ремывая ему кости. А потом факультетское руководство, сто­ящее на страже нравственности, сочтет нецелесообразным продлевать контракт с одаренным, но дурно влияющим на студентов и аспирантов профессором Эмерсоном. Джулии тоже достанется. Ее представят заурядной молодой шлюш­кой, стремящейся раздвиганием ног добиться степени маги­стра, поскольку это единственный доступный ей способ. Если кто-то уже видел их вместе, бесполезно ждать конца семестра. За эти пять недель их успеют вывалять в грязи.

И наконец, она по уши влюбилась в Габриеля Эмерсона, когда ей было семнадцать. Первый раз ее взяли за руку, по­смотрели в глаза, поцеловали, прошептали ласковые слова. Ну и что? Можно много чего накрутить вокруг их первой встречи. Можно сказать, что она была предопределена судь­бой и все такое. Но какой бы ни была истинная причина их встречи, Джулия крепко и по-настоящему влюбилась в этого человека. Она пробовала подавить свои чувства. Пробовала даже избавиться от них и влюбиться в другого. Но стоило ей провести вчера ночь в объятиях Габриеля, и все вернулось. «Оборонительные сооружения», которые она строила в своей душе, оказались песчаным замком, смытым приливной вол­ной. Ее любовь к Габриелю никуда не исчезла. Достаточно было одной ночи, и крохотная искорка вспыхнула неистовым факелом. И это пламя не могли уже погасить никакие при­ливные волны.

Что толку говорить о выборе, если выбора у нее нет? Свой выбор она сделала шесть лет назад, когда без колебаний про­тянула ему руку и пошла с ним в старый яблоневый сад. До­статочно было его первого прикосновения, и Джулия уже знала: она принадлежит этому человеку. Все эти годы Габри­ель незримо присутствовал в ее жизни, как призрак, которо­го не прогнать. И теперь этот призрак обрел плоть. Заявил, что Джулия ему нужна.

Но вот любит ли ее Габриель?

❖ ♦> ❖

На следующее утро, проверив голосовую почту, Джулия обнаружила сообщение Габриеля. Он позвонил, когда она уже спала.

Джулианна, ты обещала отвечать на звонки. [Вздыхает.] Я решил, что ты мылась в душе и не слышала сигнала. Пере­звони мне, как только прослушаешь это сообщение.

Жаль, что мне сегодня не удалось никуда тебя сводить. Но я бы с удовольствием сделал это завтра. Можем мы хотя бы обсудить этот вопрос? [Пауза...] Позвони мне, principessa[17]. Пожалуйста, позвони.

Джулия сразу же занесла его номер в память телефона, введя имя Данте Алигьери. Потом позвонила сама, но те­перь его телефон был переключен на прием голосовых со­общений.

Привет, это я. Прости, пожалуйста; когда ты позвонил, я была не в душе, а уже спала. С удовольствием бы увиделась с тобой, но боюсь, что обед на публике — дело слишком рискован­ное. Мне очень хочется снова узнать тебя, Габриель, и я надеюсь, мы найдем безопасное место, где сможем это сделать. А сейчас твой телефон недоступен. Позвони, когда освободишься.

В пятницу Джулия почти до вечера шлифовала план сво­ей диссертации. Телефон оставался включенным, однако Габриель больше не звонил. Зато ей позвонил Пол. Он нахо­дился в библиотечном отсеке. Едва начавшийся разговор

был прерван внезапным появлением профессора Эмерсона. Настроение профессора заметно улучшилось, из чего Поп заключил, что буря, угрожавшая разразиться над головой Джулии, промчалась стороной.

Встреча с Кэтрин Пиктон была очень интересной, но, вернувшись домой, Джулия поняла, что очень проголодалась, Обследовав шкаф и холодильник, она нашла лишь томатный суп-пюре быстрого приготовления. Поужинав, Джулия от правилась в душ. Завернувшись в фиолетовое полотенце, которое едва закрывало ее грудь и живот, она стала выбирать себе ночную пижаму. Холодный октябрьский воздух и при ближение Хеллоуина остановили ее выбор на пижаме с фо­нариками из тыквы.

Тук-тук-тук.

Джулия испуганно вскрикнула. Стук продолжался, сопро вождаемый невнятным бормотанием. Собрав всю храбрость, какая у нее была, Джулия подскочила к окну и отдернула занавеску, увидев по ту сторону рамы... встревоженное лицо Габриеля.

— Ну и напугал же ты меня! — рассердилась Джулия.

Одной рукой она взялась за шпингалет старого, плохо от

крывавшегося окна, а другой прижимала сползающее поло­тенце.

— У тебя не отвечал ни телефон, ни домофон. Я уже вол­новаться начал. Пошел на задний двор. Смотрю, твое окно освещено. — Заметив, что ей не поднять раму, Габриель про- сунул руку. — Я сам. — Одним движением он поднял скри­пучую раму и вручил Джулии два бумажных пакета.

— Что это? — спросила она.

— Обед. Пожалуйста, отойди от окна, а то простудишь ся. — Габриель ухватился за оконный козырек.

— Что ты делаешь?

— Как что? Лезу в твое окно.

— Я могу открыть входную дверь и впустить тебя, как это делают нормальные люди.

Подтягиваясь, Габриель успевал поедать глазами Джу­лию.

— В таком виде? — усмехнулся он, перекидывая ноги через подоконник. — Очень сомневаюсь.

Спрыгнув на пол, Габриель плотно закрыл окно и столь же плотно задернул занавеску.

— Я тебе серьезно говорю: оденься, иначе простудишь­ся. — Он не удержался и все-таки погладил ее по обнажен­ному плечу.

«Гладкое, нежное и теплое», — подумал он.

Джулия подтянула сползающее полотенце, и Габриель отвел глаза. Ее тело, едва прикрытое, было еще влажным по­сле душа. Если бы их сейчас кто-нибудь увидел... От этой мысли Габриель невольно вздрогнул.

— Джулианна, ну сколько раз тебя просить? Оденься.

«Габриель, чего ты больше боишься? — подумала она. —

Того, что я простужусь? Или того, что в тебе взыграют муж­ские инстинкты?»

— Сейчас пойду в ванную и оденусь, — сказала она, бе­ря с кровати спортивный костюм и засовывая ноги в старые шлепанцы.

— А почему ты не включила отопление? — спросил вдо­гонку Габриель.

— Оно включено.

— Сомневаюсь. У тебя лишь чуточку теплее, чем на ули­це. Если бы я не пришел, ты бы так и разгуливала по комна­те в полотенце?

— Если бы ты не пришел, я легла бы спать, — донеслось из-за закрытой двери ванной.

Может, она не умеет пользоваться термостатом? Габриель полез искать его и вскоре убедился, что никакого термостата здесь нет и в помине. Единственным источником тепла в квартире был старый радиатор, дышавший на ладан..«Как она может так жить? Замерзнуть в этой клетушке — пара пу­стяков».

Выйдя из ванной, Джулия обнаружила Габриеля все еще в пальто стоящим на коленях. Он щупал шершавые секции радиатора, морщился и качал головой.

— По-моему, ты стоишь на коленях чаще, чем обыкно­венный профессор, — засмеялась она.

— Ценю твою шутку, Джулианна, — хмуро отозвался он. — Этот радиатор не работает. У тебя есть электрический обогреватель?

— В ванной пол с электроподогревом, но я им не поль зуюсь.

Габриель покачал головой, поднялся и прошел мимо нее к ванной. Он включил подогрев, убедился, что пол действи­тельно нагревается, и настежь открыл дверь ванной.

— Хоть какое-то дополнительное тепло. У тебя волосы до сих пор влажные. Ты можешь простудиться. Сейчас я приго­товлю чай, — сказал Габриель, вешая пальто на уже знако мый крючок.

— Я и сама могла бы, — вяло запротестовала Джулия.

— Не сомневаюсь, но сейчас чаем займусь я. — Габри­ель поцеловал ее в лоб, наполнил водой электрический чай­ник и полез под комод, чтобы включить его.

Мысли самой Джулии были крайне далеки от удлините­лей, поскольку зад Габриеля, обтянутый черными брюками, представлял собой крайне эротичное зрелище. Хуже всего, что ей нравилось смотреть на этот зад. Джулия покраснела и, чтобы отвлечься, начала мысленно сравнивать нынешнее поведение Габриеля с тем, как он себя вел, впервые оказав­шись в ее «хоббитовой норе». Такое ощущение, что сейчас к ней пришел совершенно другой Габриель, и эта «версия» нравилась ей несравненно больше.

— Чайник поставлен, — сообщил Габриель. — Теперь я тебя согрею. — Он обнял Джулию и принялся растирать ей спину. — Так теплее?

Она кивнула.

— Почему ты не отвечаешь на звонки?

— Я не выключала телефон. Может, я спала или за шу­мом воды не слышала сигнала.

— Я уже стал волноваться. Ты не ответила вчера вечером. Я тебе час назад звонил — снова никакого ответа.

— Я как раз мыла голову.

Габриель наклонился к Джулии и вдохнул ее запах. «Ва­ниль».

— Джулианна, — прошептал Габриель, гладя ей щеки.

— Да?

Габриель не отвечал. Его губы двигались вверх-вниз по левой стороне ее шеи. Маршрут начинался под ушной рако- имной и заканчивался на уровне ключицы. Тело Джулии от­кликнулось желанием, и внизу стало совсем горячо. Его губы были как магнит, притягивающий каждую капельку крови.

Вверх-вниз, вверх-вниз. Ритуал поклонения его Беатриче. Габриель постоянно высовывал язык, чтобы вкусить аромат ее кожи. Его нос то и дело упирался ей в подбородок. В от- личае от ее кожи, кожа самого Габриеля была слегка шершавой от начинавшей отрастать щетины, но Джулии это даже правилось. Каскад нежнейших, почти воздушных поцелуев, ниспадавший к ее ключичной ямке, в этом месте менял на­правление и начинал двигаться вверх.

Джулия со стоном закрыла глаза и потянулась к его во­лосам. Ее пальцы двигались сами собой, перемещаясь от ма­кушки к затылку.

— Мм, — стонала она.

— Тебе нравится? — шепотом спросил Габриель, про­должая ее целовать.

Она что-то прошептала в ответ.

— Я хочу окутать тебя наслаждением. Ты будешь купать­ся в наслаждении, Джулианна. — С особой нежностью Габ­риель целовал кожу вокруг ее уха и под подбородком, слегка дразня Джулию своим языком. — А так тебе нравится?

Джулия едва слышала его вопрос, захваченная лавиной ощущений, которая неслась по телу. Она давно уже согре­лась. Теперь ей было жарко. Все ее существо словно замкну­лось на Габриеле.

— Очень нравится, — произнесла она чуть слышно,

— А это не что иное, как декларация желания, — про­шептал Габриель, и его слова вызвали в ней дрожь. — Будь мы любовниками, такой поцелуй говорил бы о моем наме­рении уложить тебя в постель. Ты даже не представляешь,

какие наслаждения ожидали бы тебя там. Но сейчас я дол- жен остановиться, так как сгораю от желания. Я боюсь кос­нуться твоих губ, поскольку тогда мне будет не удержаться.

Джулия застонала еще громче. Габриель откинул ей воло­сы с плеч, чтобы они не мешали познанию ее тела. Теперь он покрывал поцелуями всю ее шею, а когда достиг раковины второго уха, буквально на мгновение сунул кончик языка внутрь.

— Джулианна, если я поцелую тебя в губы, то не отвечаю за последствия. Сегодня я воздаю должное твоей изумитель ной шее. Мне вообще пора остановиться, пока соблазн не стал чрезмерным. Я и так уже переполнен желанием. Ты да же не представляешь, как сильно я тебя хочу. — Голос и ды- хание Габриеля были хриплыми от страсти.

У Джулии начали подкашиваться ноги. Пространство пе ред глазами подернулось дымкой и поплыло... Свисток элек трического чайника спас их обоих. Габриель торопливо поцеловал ее в обе щеки и отправился заваривать чай, а Джулии рухнула на стул. Ее сердце колотилось так сильно, что она даже испугалась, не начинается ли у нее сердечный приступ

«Если я не держусь на ногах от одних его поцелуев, что же со мной будет, когда он...»

— Дорогая, какой чай тебе заварить? — спросил Габри ель, почти не выдавая своего изумления.

Джулия мысленно отругала себя за неумение сдерживать чувства, но тут же уравновесила обвинение, добавив, что Габриелю было с кем набраться опыта.

— Завари «Леди Грей». Он в коробочке возле заварочно­го чайника.

— Я, конечно, не такой любитель чая. Наверное, что-то сделаю не по правилам, но, надеюсь, пить будет можно.

Джулия вежливо поблагодарила Габриеля, когда он цере монно поставил на столик чашку с блюдцем, затем принес чайник, подложив под него круглую салфетку.

— Чай чаем, а поесть тоже нужно. Кстати, ты сегодня ела?

— Ела. Томатный суп.

— Джулианна, — начал Габриель, усаживаясь рядом, — суп не еда.

— Я это уже слышала. — Джулия выпучила глаза, и Габ­риелю стало смешно.

Пока Джулия пила чай, Габриель вынул из бумажного пакета бутылку вина и простенький штопор.

— Бокалы у тебя найдутся?

— Да. Сейчас достану. — Джулия встала, чувствуя сла­бость в ногах, и пошла за бокалами.

Она так до конца и не выяснила, зависим ли Габриель от спиртного. Однако тема была слишком деликатная, и Джу­лия решила не портить вечер расспросами.

Вернувшись к столу, она изучила этикетку на бутылке: "Серего Алигьери. Амарон Вайе Амароне».

— Здесь написано «Серего Алигьери». Неужели это...

— Да, дорогая, — улыбнулся Габриель, не отказав себе в удовольствии поцеловать ей руку. — В четырнадцатом веке эти виноградники купил сын Данте, и они плодоносят до сих мор. Семейство Мази делает вино по старинному рецепту. Мы будем пить то, что пили во времена Данте. — Габриель сел, наслаждаясь произведенным впечатлением. Джулия была зачарована.

— Я и не знала, что у его семьи были виноградники.

— Как видишь. Возможно, в свете нашего прошлого этот выбор покажется тебе излишне сентиментальным.

— Нет, не покажется, — замотала головой Джулия.

— Сегодня мне пришлось задержаться на работе, но я очень хотел если не пообедать, то, во всяком случае, поужи­нать с тобой. Я зашел в ресторан Пузатери и, как мог, испра­вил положение. Это маникотти, салат «Цезарь» и хлеб из ре- сторанной пекарни. Ну как тебе?

Глядя на соблазнительную еду, Джулия тут же почувствовала себя голодной.

— А вот это явно не из ресторана, — сказала она, указы­вая на лежащий в стороне целлофановый пакет.

— Угадала. Это мое любимое печенье с лаймовой на­чинкой из кондитерской «Танцующий олень»... Ты пей чай,

пока не остыл. И волосы досушивай. Подскажи, где тарел­ки, и я все разложу.

— Продолжаешь меня кормить? — спросила Джулия, встряхивая еще сырыми локонами. — Зачем ты это дела ешь?

— Я уже говорил. Мне нравится доставлять тебе удовольствие. Объясняю специально для маленьких девочек: если мужчине нравится женщина, он всегда так поступает. Он внимателен, предупредителен и все такое. — Габриель лукаво улыбнулся. — А для девочек постарше дополнительное объяснение: мужчина показывает женщине: если он с вни- манием относится к удовлетворению ее кулинарных аппети тов, значит он еще внимательнее будет удовлетворять... дру гие ее аппетиты.

Джулия мгновенно покраснела, и Габриель с нежностью провел рукой по ее щеке.

— Какая у тебя замечательная кожа. Просто волшебная, Словно впервые распустившаяся роза... — прошептал он. Кстати, Рейчел когда-то тоже краснела, но, как только нача ла спать с Эроном, сразу перестала краснеть.

— А ты откуда знаешь?

— Мы все заметили. Вот она читает «Маленького прин ца», а вот уже покупает себе взрослое нижнее белье.

— Ты думаешь, «Маленький принц» — это сказка для детей? Мне она и сейчас нравится.

— Как там сказано? Надо научиться видеть не глазами, а сердцем.

— Вот-вот. Мне очень нравится то место, где Лис рас сказывает Маленькому принцу о приручении. Потом Лис решает, что ему хочется, чтобы Принц его приручил... даже ценой потери собственной свободы.

— Джулианна, если у тебя нет фена, возьми полотенце и высуши волосы.

Габриель быстро встал и повернулся к ней спиной, занявшись раскладыванием еды по тарелкам. Джулии оставалось лишь гадать, почему слова о приручении так взбудоражили его.

Поужинав, они уселись на кровать, превратив ее в импровизированный диван. Габриель уперся спиной в подушки. Джулия склонила голову ему на плечо. Его руки как-то сами собой оказались на ее талии.

— Не очень-то удобно, — извиняющимся тоном произ­несла Джулия.

— Напротив, мне нравится.

— Я же знаю, что ты ненавидишь эту квартиру. Тесная, холодная...

— Джулианна, я до конца дней буду терзать себя за те слова. Ты по доброте душевной пригласила меня, а я повел себя как высокомерный идиот. Нет у меня неприязни к это­му месту, — сказал он, переплетая их пальцы. — Твое при­сутствие преображает любое жилище.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо за твои дар преображения мест.

Джулия улыбнулась. Габриель неторопливо целовал ей

пальцы, один за другим.

— Расскажи, как прошла твоя встреча с Кэтрин.

Джулия дождалась, пока уймется покалывание в паль­цах, и только тогда заговорила:

— Ты очень точно ее обрисовал. Ей очень понравилось, что я знакома с монографией Чарльза Уильямса. Мне показалось, это было решающим фактором. Словом, профессор Пиктон согласилась быть моим руководителем.

— Рад слышать. А что она сказала о теме диссертации?

— Сказала, что в этом я неоригинальна. Назвала мне не­сколько работ по «Божественной комедии», где сравнивает­ся возвышенная и плотская любовь, и предложила сравнить дружбу между Данте и Вергилием с куртуазной любовью. То есть не рассуждать о двух аспектах любви, а сосредоточиться на сходствах и различиях между любовью и дружбой.

— Ты довольна?

— В общем-то, да. В следующем семестре у профессора Лиминг будет семинар по воззрениям Фомы Аквинского на любовь и дружбу. Кэтрин сказала, что мне нужно обязатель но на него записаться.

— Конечно, запишись, — одобрительно кивнул Габри ель. — У Дженнифер отличные семинары.

Джулия теребила край покрывала.

— В чем дело? — удивился Габриель, беря ее ладонь, в свою.

— Ничего особенного.

— Пожалуйста, Джулианна, не скрытничай. В чем дело?

— Неделю назад я отправила Дженнифер электронное письмо. Спросила, не согласится ли она стать руководите лем моей темы. Это было до нашей с тобой... беседы.

Взгляд Габриеля мгновенно стал холодным.

— И что она тебе ответила?

— Вообще ничего.

— Дженнифер очень занята. Вряд ли у нее нашлось бы время руководить чьей-то магистратурой, особенно если аспирант не с ее факультета... Я ведь обещал найти тебе ру ководителя. Не поверила моему обещанию?

— В общем-то, поверила, — смущенно ответила Джу лия.

— Тогда зачем пыталась действовать за моей спиной?

— Хотела убедиться, что и сама могу решать свои про блемы.

— Решила? — сухо спросил Габриель, поджимая губы.

— Нет.

— Научись мне доверять, и чем раньше научишься, тем лучше. Особенно во всем, что связано с университетом. Ина че у нас с тобой ничего не получится.

Джулия кивнула, по привычке терзая внутреннюю по верхность щеки.

— А как твоя встреча с Кристой?

— Впустую потраченное время. Чума, а не девица.

Напрасно Джулия пыталась спрятать усмешку. Габриель

все равно заметил.

— Кристе не до нас. Когда я спросил про план диссерта ции, оказалось, плана у нее нет. Сплошные «наброски». Мне с самого начала не нравилась ее тема. Теперь пусть ищет себе другого руководителя. Уж не знаю, как она будет выворачи­ваться. Сейчас я единственный из профессоров, кто занима­ется творчеством Данте.

— Так что, Криста — кандидатка на вылет?

— Я дал ей срок до восемнадцатого декабря. К тому вре­мени у нее должен быть готов приемлемый план. Можно сказать, я сделал ей подарок. Так что забудь о ней. Ее научная карьера висит на волоске, который я в любой момент могу перерезать.

«Замечательно», — подумала Джулия.

— У меня сегодня был интересный телефонный разговор с моим адвокатом.

Джулия глотнула вина и ждала, что он скажет дальше.

— Адвокат пообещал вникнуть во все крючкотворства этой Декларации, или как ее там. Пока что он серьезно пре­дупредил меня о нежелательности любых неформальных отношений с аспирантами. Даже сугубо романтических.

— Значит, целоваться нам тоже нельзя? — покраснев,

спросила Джулия.

— По мнению моего адвоката, нежелательно. Правда,

по-настоящему университетская бюрократия начинает хло­пать крыльями, когда дело касается секса. А пока мы с тобой ведем себя целомудренно и осмотрительно, вряд ли это осложнит нашу жизнь.

Джулия покраснела еще сильнее и уткнулась взглядом в полупустой бокал.

— Так что, мисс Митчелл, пока я не выставил тебе оценки, веди себя тихонько. А потом... — Он умолк и многозна­чительно улыбнулся.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная